— А что ты привезешь им?
— Уж я найду людей…
— Час добрый. Думаю — раз начали бить да хватать сотнями — стачка кончится. А на́-ново таку махину скоро не сдвинешь — шутка ли ткачей одних шесть тысяч человек. Это покрепче будет Новой Канавы!
Воспоминание о Петербургской стачке разбило ледок, намерзший отчего-то меж друзьями. Анисимыч улыбнулся:
— Мы с тобой в Питере, сравнить, мальчиками были…
Лука промолчал. И, целуясь с Анисимычем на прощанье с тихой своей улыбкой, строго сказал:
— Ты не очень в Москве перед студентами величайся! Времена не те.
Обида легонько кольнула Анисимыча…
— Что я, не понимаю, — ответил он. — знаю, ухо востро надо держать…
Они расстались на опушке леса. Анисимыч решил идти до Павлова посада окольными путями, минуя железную дорогу. Места окрестные он знал хорошо и в лес ступил беспечно. На-ходу он разломался — а морозец поощрял его идти быстрей. В лесу было теплее, но темней, чем в поле. Анисимыч попробовал петь — но звезды в ясном небе проглядывали так строго и надменно, что песня смолкла на второй строфе: