Щербаков вынул из сундука четверть вина и поставил ее посреди, как раз там, где столы сомкнулись.
— Батюшки, какой стол у нас большой! — всплеснула ручками Танюшка.
— Идем, идем скорей, ребята, на Ердань, — зашептал, носясь на дверь, Щербаков, — идем, пока бабы над пирогами дежурят. Хо-хо-хо!..
Все спешкой облачились и вчетвером ушли.
Вернулись через час, румяные и веселые от мороза и январского ласкового солнца…
Столы опять расставлены по своим местам. У Щербаковых на столе пирог и у Поштенновых пирог. У Щербаковых с ливером (питерские!), у Поштенновых с гольем (Москва-деревня).
А Марья сидит против Дарьи — обе в гарусных платьях, на плечах — шаль… Молчат, поджавши губы, и глядят друг на дружку словно в зеркало глядятся.
— А четверть где? — испуганно спросил Щербаков… — Гляди, голова, бабы наш стол пополам сломали.
— И пирог пополам сломался, — подхватил Шпрынка.
— Ах, бабы-бабы! А еще ткачихи. Тоже — «общее дело». Хо-хо-хо!