К паровой бежать приходилось мимо слесарной. Её решетчатые окна сияли светом. По ним мелькали, играя, тени приводных ремней, шкивов, колес: мастерская шла. Кучка взрослых, увлеченных Шпрынкой, — тут от него отстала и остановилась. Шпрынка с Морданом вернулись и услыхали, что кто-то темный, невидный в кружке, говорит:
— Вот тут слесаря и строят Шорину станок. С остановом в случае рвани основы. И уток оборвется, в челнок сама новой початок вводит. Мы теперь на двух станках работаем. А на этом стане ткачу что делать: оборвалась основа, станок сам остановился, завел основу — пустил: изошли початки, — вставить новые. Гуляй вдоль всего порядка и смотри — как пастух за коровами. На двадцати станках будут по одному ткачу работать. Вместо трех тысяч человек на новоткацкий корпус потребуется двести. А остальные — под метлу.
— Ну, это еще когда будет.
— Когда ни то, а будет…
— Разбить вдрызг механику!
— Нешто это возможно. Без механической нельзя.
— Эй, слесаря, бросай работу… Разобьем…
Ударили в двери. Дверь на запоре. Слесаря замкнулись…
— Гаси газ!.. Окна звездами осыплем!..
Тени на окнах мелькают попрежнему…