— Никто. Я не хочу выходить замуж. Я не могу жить в деревне. Не делайте меня несчастной!
— Как! — воск чикнул опекун. — Ты противишься воле государыни! Она, в неизреченной милости своей и материнской о вас заботе, решила сделать вас счастливыми, воспитать через вас поколения счастливых людей…
— Нет, я знаю, что буду несчастна.
— И устроим, — суетливо приговаривал, отдуваясь, генерал Хрущов.
— Если ты и будешь несчастна сама, то можешь составить счастье супруга! — медленно и наставительно говорил опекун, осанисто выставляя блистающую золотом и драгоценными камнями грудь. — Не в этом ли истинный путь и назначение девушки? Если никто тебе не приглянулся, то уж, наверное, ты приглянулась многим. Хоть бы вот этот парень. Ну, чем он не хорош!
Опекун повел рукою в сторону молодого кучера в безрукавке. Парень стоял окаменелый и, вытянув шею вперед, смотрел, хотя и оторопело, однако весело.
— Истинную правду изволите говорить, ваше сиятельство, — сморгнув, заговорил кучер, — мы будем очень хороши.
Опекун и остальные комиссионеры улыбнулись.
— Для чего же ты хочешь?