— Так. Вижу, что ты не оратор. Покурим, что ли?.. Угощу махоркой своего вывода...
— Постой-ка, — сказал Граев, увидав, что мужик достал кисет и трубку, — я тебя английским угощу, настоящий трубочный.
Они набили трубки и закурили. Мужик, пыхнув дымом, сказал:
— Табак хороший. Молочный. Только с него рыгается — я знаю. А хороший табак. Приезжай ко мне воскресь в гости, села наша — рукой взять: пятнадцать верст без единого поворота лесом... Зовут меня Василием, а прозвищем Бакшеев.
Официальная часть переговоров между варягами и туземцами кончилась. Мужики и мурманцы, пока Бакшеев беседовал с Граевым, молчали, словно сговорясь. Теперь мужики и рабочие затеяли перекрестные расспросы:
— Почем в Москве ситный?
— Будете на деньги хлеб менять?
— Царских не берем совсем. Лучше на товар.
— Почем за день снопы вязать?
— Восемь фунтов. Квас и каша наши.