Дед крепко спал там, где и упал...
— Править-то, чай, умеете? — спросила Бакшеева.
— Умею. А как же назад лошадей?
— А с вами Дуняшка поедет, лишь бы они чуяли в телеге своего. Дунечка, возьми чапан. Проводишь гостей, ложись в тарантасе спать, да хорошенько укройся: ночи-то росные...
Дуняшка села в тарантас, сунув туда коричневый чапан[101], и, простясь с хозяйкой, гости поехали, — Граев на козлах за ямщика: дорогу он запомнил хорошо.
Были сумерки, когда приехали на станцию. Все трое пассажиров Граева спали, соткнувшись головами в кузове тарантаса и... проснувшись, они долго таращились друг на друга, не понимая, где они и что с ними. Дунька покосилась на большую круглую голову (Маркова сумка): лежа в тарантасе, скалила зубы адамова голова. Дунька завизжала:
— Маменька, боюсь! — и закуталась головой в чапан.
Аня хотела утешить девочку, но когда раскутала ее, то увидела, что Дунька снова спит. Прощаясь с Аней, Марк сказал:
— Как ты здорово, Анюта, играешь!
— Ох, Марочка, если бы ты знал: музыка — смерть моя.