Мальчишки побежали каждый в свою сторону. У Марка колотилось сердце, когда он потянул за скобку дверь своей квартиры...
Он увидал, что в печке, под клеткой сложенными дровами корчится в огне и дымит береста. Отец сидит, устало сгорбясь, на лавке. У него между ног стоит и жмется к нему Лиза; на лавке стоит с завернутыми краями пудовичек с мукой, а мать с засученными по локоть руками месит в кадочке тесто.
Марк кинулся к ней и обнял... Она ахнула, обернулась, схватила его голову мучными руками и прижала к груди...
— Вот он мой-то! Мой милый-то!.. Серебряный, золотой, бриллиантовый! Атаман мой! Мельник! Что же это ты невесту кинул и матери не показал. Какой же ты у меня кавалер вырастешь?
— Она только погостить осталась, — сказал Марк, — приедет.
— Знамо, приедет! — засмеялась мать, — такого сокола, как ты, не забудет...
Видно было, что Граев, пока мальчишки спали в вагоне, уже кое-что успел рассказать матери, не все, конечно, а только главное и вкратце. Сразу всего не перескажешь.
— Погоди, месяц мой ясный, вот лепешки испеку — слушать будем с Лизанькой, а вы нам рассказывайте.
Дрова в печке жарко занялись и застрекали угольками.
Граев сидел молча, устало и задумчиво смотрел на огонь и в его глазах плясало веселое пламя.