Дама сбросила на кресло шляпу, бегло посмотрела в испуганное личико Ани и сказала:
— Не обращай, милая, внимания. Он дурак и сумасшедший.
— Да, мадам, — робко согласилась Аня. — А та девочка, это ваша дочь, мадам?
— Да, в роде того. Приемная. Потом ты все узнаешь. Да сиди здесь смирно. Я сейчас приду. Если хочешь, меня зовут мадам Веспри. Вот и все.
«Мадам Веспри» также стремительно вышла, как и вошла, захлопнув дверь, а Аня услышала, что в замке повернули ключ.
Аня прислушалась. В доме было так тихо, что девочке казалось, будто она слышит шелест деревьев, которые чуть трепетали листвой за высокими окнами. Окна были высоко от пола с двойными зеркальными стеклами, плотно закрыты, и не то, что шелест листьев, — если бы даже на дворе стреляли, едва ли бы сюда донесся выстрел.
Аня слышала, как бьется ее сердце. Тихо переходя от предмета к предмету, Аня рассматривала комнату, украшенную резной панелью из темного дерева и таким же потолком, расчерченным в квадраты. Все в комнате было строго, и видно было, что тот, кто ее устраивал, обдумал все до мелочей, — но ясно было, что не хозяин, а кто-то другой живет теперь в этой комнате; в углу висела затейливая цветная лампада, а под нею стоял рыночной работы умывальник с зеркалом и мраморной доской; в углу за креслом были свалены беспорядочной кучей запыленные книги и на столике у кожаного дивана на просаленной газетной бумаге валялись головы и хвосты селедки.
Девочка попробовала повернуть дверную ручку, открыть дверь, — заперто! Аня услыхала за дверью шопот, сдавленный смех и топот босых ног в поспешном бегстве...
Девочка в испуге стала стучать в дверь обоими руками.