— Где, милая, он явится, там сейчас несчастие готово. На Крымском-то мосту настил провалился третьеводни. Он прошел по этому месту со своим мешком, а потом ехал грузовик и провалился.
Третьего дня, точно перегруженный, пятитонный[17] автомобиль продавил доски старого истертого настила на Крымском мосту и застрял в щели. Грузовик вытащили. Дыру в настиле заколотили и обставили рогатками. А через три дня вся Москва «знала», что обрушился Крымский мост. В газетах было напечатано официальное опровержение, что «ничего подобного» не случилось. И любопытные советские служащие по этому опровержению шли вечерком подышать на «москвареку» воздухом и разочарованно смотрели, что по Крымскому мосту попрежнему катятся вагоны трамвая и шныряют моторы...
Вожатые подсмеивались над кондукторшей, уверяя, что Крымский мост цел. А один прибавил:
— Ну уж тебя, тетка, я в парк через Крымский мост не повезу: провалится. Больно ты врать здорова.
Посмеялись и все-таки с этой площади, на которой кружились, встречались вагоны нескольких линий, по всей Москве до ночи развозилась новость:
— Болтают зря: мальчика какого-то со смертью пымали...
Пассажиры слушали краем уха, иные говорили:
— Вас за распространение таких слухов надо бы отправить на Лубянку...
А приехав домой и принимаясь за картошку, говорили своим:
— Сколько вздора рассказывают. То прыгуны какие-то. То столовая на человечьем мясе. А нынче какого-то «мальчика со смертью» на трамвае поймали.