Ночь. Осень. В оконце чердака сквозь оголенные вершины тополей сияет ковш Большой Медведицы и наверху полярная звезда. Максвелл, Арко, Марсиана, Поульсен забились в уголок на чердаке под сень своей антенны.
— Холодно, — пищит Марсиана, — я к баушке хочу…
— Постой маленько. Полночи уж прошло. Собака загрызет на улице. Разь ты не хочешь послушать Оного?
— Да я хочу, только ноги озябли. Я не Оного хочу, а чтобы с Марса.
— С Марса это потом: твои родные будут говорить, а нынче в первый раз сигнал германского великана.
— Он большой? Володька, помнишь, он такой, как тот высокий в голубых чулках? «Хам»! — половину плитки, «хам» другую. Такой? — лепечет Марсиана.
— Нет, он совсем другой: все мачты, мачты, проволока, мачты!
— Ну, я посплю, Володенька! А ты меня разбудишь, когда он говорить начнет?
— Ладно. Дай я тебе ножки заверну в рогожку. Половичком прикройся, да и спи.
Марсиана прикурнула и затихла.