– Аль не веришь! – продолжал Матюшка, ей-богу, правда; а коли знать хочешь, так по деревням шлялись, зипуны да понявы шили… Эй, земляк, нет ли табачку: смерть нюхать хоцца.
– Нет, нету… ну, а, примерно, какая ваша служба?
– А вот какая: пришел в деревню, брякнул дубиной в окно: «Эй вы, тетки, бабы, девки да хозяева с чече-ревятами, нет ли шитва?», а нет шитва, так бражки подавай удалому Кондрашке!…
– Стало, вы портные?
– Портные, ребята удалые!… Эй, Севка, что ж ты прикорнул, собачья голова, аль сноху нажил? ну, запевай: «Эй, вдоль по улице, да мимо кузницы»… ну!.,
И оба затянули лихую, забубённую песню. Антон слушал, слушал и не мог надивиться удали молодцов.
– Что, много оброку платите? – спросил он задумчиво, когда песня была окончена и парни закурили свои трубки.
– Ровно ничего, – отвечали они в один голос.
– Как так?…
– Да так же: мы, брат, вольные, живем не тужим, никому не служим.