– Что ж ему заедать его? ведь лошадь не господская, мужицкая…
– А то, что он послал его продавать ее… податей заплатить нечем…
– Э! вот оно что… Стало, мужик добре бедный!…
– Какой бедный! совсем разоренный; а все через него же, управляющего… этакого-то господь послал нам зверя…
– Драчлив, что ли?
– Такой-то колотырник, так-то дерется, у-у-у!… бя-да! – отвечал Пантюха, махнув рукой и садясь на лавку подле товарища, – и не то чтобы за дело; за дело бы еще ничто, пущай себе; а то просто, здорово живешь, казнит нашего брата…
– Что и наш, верно, – перебил ярославец, молчавший все это время, – у нас вотчина-то большая, управляющий-то из немцев, такой же вот бядовый! ни богу, ни людям, ни нам, мужикам… смерть! Раз вот как-то иду я и, признаться, не заприметил, шапку ему не снял; ну хорошо; как подошел он ко мне да как хватит меня вот в эвто само место; ну хорошо; я ему и скажи в сердцах-то: Карл Иванович, за что, мол, ты дерешься? как он, братцы, хлысть меня в другую; ну хорошо; я опять: бога, мол, не боишься ты, Карл Иваныч… Как почал таскать, так я инда и света не взвидел, такой-то здоровенный, даром что немец… А спроси, за что бил, я чай, и сам не знает; такое, знать, уж у него сердце… ретив, больно ретив…
– Поди ж ты, иной барин не так спесив: мужичка жалеет…
– Эти-то, что из нашего брата, да еще из немцев, – хуже, – заметил старик, – особливо как господа дадут им волю, да сами не живут в вотчине; бяда! того и смотри начудят такого, что ввек поминать станешь… не из тучки, сказывали нам старики наши, гром гремит: из навозной кучки!… Скажи, брат, на милость, за что ж управляющий-то ваш зло возымел такое на землячка… Антоном звать, что ли?
– Думает, он понес на него жалобу барину в Питер…