– А нут-кась, бурмистр, – сказал отец, подымая сына на руки, – хошь ли быть троскинским управляющим?
– Кацу, – живо отвечал мальчишка.
– Ха, ха, ха!… ну, а что бы ты стал тогда делать?…
– А вот., вот… высек бы Михешку Кузнецова…
– Ха, ха, ха! ай да бурмистр… ну, а за что бы ты его высек?
– У него, – отвечал Ваня гнусливо, – у него, вишь, бабка-свинчатка есть,… он мне ее не дает…
– Ха, ха, ха… пойдем, пойдем, расскажи-ка это матери… Анна Андреевна, а Анна Андреевна! послушай-ка, что говорит наш молодчик… ха, ха, ха!… ну-ка, Ваня, скажи же мамке, за что бы ты высек Михешку-то Кузнецова…
Но, к крайнему удивлению Никиты Федорыча, жена его не обнаружила на тот раз ни малейшего удивления к необыкновенной остроте любимого чада; она сердито поправила косынку, перевязывавшую больную щеку, и сухо сказала супругу:
– Полно пустяки-то врать!… зачем приходил к тебе нынче мельник?
– Эка тебе, барыня-сударыня, приспичило! плотина повредилась – так мужичков просил… ведь я тебе уже сказывал…