– Ты, брат, мотри, не пихайся, не к тебе слово идет…
– Стой, молодец! – произнес вдруг целовальник, удерживая бродягу. – Как же ты говорил мне, вы с заработок шли… а вот он его видел (тут Борис указал на ростовца и потом на Антона) с лошадью на ярманке… и сказывал, мужик пахатный… помнится, еще из ближайшей деревни…
– Как же, из Троскина какого-то, – заметил ростовец.
– Что ж ты бабушку путаешь? – воскликнул Борис, подступая к Ермолаю. – Какой же он копальщик?…
– Да чего тебе от нас надо? – крикнул Ермолай, врываясь силою в двери.
– Нет, погоди… постой… эй, ребята! не пущайте его… сказывай прежде, что вы за люди…
– Разбойники, разбойники! – завопил неожиданно купец, выхватывая из рук Ермолая зеленые замшевые рукавицы, которые тот не подумал второпях спрятать. – Братцы! вяжи их! братнины рукавицы!., знать, они его ограбили… крути их!…
– Эй… держи!., вяжи!., держи!… – раздалось со всех сторон в кабаке, и толпа мужиков обступила бродяг.
– Чего вы, дьяволы! ну что, – кричал Ермолай, становясь в оборонительное положение, – ну, что вам надо?
– Откуда у тебя рукавицы, разбойник? – произнес купец, хватая его за грудь.