— Отправляйся же на скотный двор… Смотри, брат… да чтоб свадьбу сыграть у меня в нынешнее же воскресенье… Вот еще вздор выдумал, если сирота, так и пренебрегать ею… а?..
Старуха Силантия не выдержала. С плачем и воплем бросилась она обнимать ноги своего господина.
— Батюшка! — вопила баба. — Отец ты наш! Не губи парня-то… Девка совсем негодная, кормилец; на всей деревне просвету нам с нею не дадут, кажинный чураться нас станет; чем погрешили мы перед тобою, касатик ты наш?.. Весь свет осуду на нас положит за такую ахаверницу…
— Что ты врешь, глупая баба? Встань, встань, говорят тебе… Пошла вон… А ты, Силантий, понял мой приказ? Ну, чтоб все было исполнено, да живо, слышишь ли?
— Слушаю, батюшка Иван Гаврилыч, — отвечал кузнец, кланяясь в пояс.
— Ну, ступай же! — продолжал барин. — Ах, да! Я и забыл… Силантий!..
Кузнец вернулся в переднюю.
— Тебе говорил Петр Иванов осмотреть коляску? Там, кажется, шина лопнула.
— Сказывал, Иван Гаврилыч.
— Ну так распорядись же как можно лучше; я еду во вторник на будущей неделе… ступай!..