- Погодите маленько, братцы, дайте слово сказать! - крикнул Гаврило.
Снова наступило молчание.
- Обо всем этом, что ты говоришь, Филипп, сами мы знаем, - начал Гаврило, - надо, примерно, не об этом… Настоящим делом рассудить надо… Оброка, говоришь, не платить… Велят - так заплатишь… Надо настоящее говорить… потому словесами одними ничего не сделаешь…
- Изволь, я и настоящее скажу… Давно бы сказал… ты же перебиваешь!
Настоящее то, что в контору надо ехать к управителю! - возразил Филипп. - Велели миру собраться - и собрался; миром и положили: время такое - нет силы возможности отдавать оброка; к Кузьме-Демьяну отдадим, как следует по положенью… Теперь нет цены на хлеб… Продать теперь - значит разоренье одно… так и сказать надо!..
Все в один голос подхватили мысль Филиппа. Напрасно Гаврило убеждал в бесполезности поездки к управителю с таким порученьем, напрасно приводил из опыта разные примеры, - мир поставил на том, чтобы Гаврило ехал.
Решив таким образом, толпа стала расходиться, собираясь на улице маленькими кучками, в которых громко говорили.
Карп вернулся домой чуть ли не из последних.
Войдя во двор, он застал жену и сноху под навесом, где стояли лошади; обе женщины, припав к плетню лицом, жадно к чему-то прислушивались. До слуха старика долетели в то же время крики, раздававшиеся у соседа.
Скрип ворот заставил баб обернуться; обе побежали к Карпу.