- Ладно, сплетки!.. А пока ступай от меня! проваливай! чтоб духу твоего здесь не было!..
- Дядя Карп, пусти переночевать, - сделай милость… Что ж я, чужой, тебе, что ли? - робко промолвил Федот.
- Вон ступай, бесстыжие твои глаза! Вон!
- Дядя Карп, сделай милость…
- Не пущу! - заключил Карп, выталкивая Федота, который пятился назад. - Вон ступай, говорю; вон, - и на глаза мне не показывайся!..
Карп запер ворота и возвратился на солому. Шуму никакого не было теперь слышно за плетнями; изредка, - и то едва приметно, - раздавался треск сухих стеблей, ломавшихся под ногами, которыми, очевидно, переступали с большою осторожностью. Наконец все замолкло, кроме петухов, которые начали вдруг драть горло, почуяв полночь.
XXI
Но не успел Карп заснуть, шум в воротах снова привлек его внимание; на этот раз кто-то смело стучался.
- Кто тут? - с досадою крикнул старик.
- Я, дядя Карп! - отозвался голос Филиппа. Карп поднялся на ноги и отворил ригу.