- Как! разве ты не знаешь?
- Нет.
- Галич, которого опять-таки подбил князь, сунулся на подъезд актеров после спектакля и сказал Цветковой какой-то комплимент… Та что-то ему ответила, надо думать, приятное, потому что Галич в тот же вечер полетел к старухе, сестре своей, и наотрез объявил ей о своем намерении жениться на Цветковой! Бедная старуха, говорят, покатилась на диван, и часа два не могли привести ее в чувство… Дня четыре назад сидим мы после обеда у князя, - является Галич. В жизни не видал я более уморительной и вместе с тем жалкой фигуры…
Волынский подогнул колени, повесил голову набок и так поразительно живо представил Галича, что все снова разразились смехом.
- Князь, которому Галич сообщил уже свою поэму в честь Цветковой, начал его упрашивать прочесть нам ее; я думал, старик начнет ломаться, - ничуть не бывало! Он берет восторженную, самодовольную позу и начинает декламировать… Больше всего, - промолвил, смеясь, Волынский, - больше всего понравились мне следующие стихи:
Я на Арарат ее поставлю
И весь мир думать заставлю:
"Вот та, которую я люблю!!"
- Не правда ли, это прелесть! я тотчас же и музыку сочинил… Что-то торжественное, во вкусе марша Черномора из "Руслана и Людмилы"… - заключил Волынский, подходя к роялю в сопровождении Свинцова.
- Пой, я пока оденусь: меня ждут в три часа, - сказал Слободской, направляясь к уборной.