Сергей Васильевич всегда имел в своем кругу репутацию интересного, приятного рассказчика. Можете представить себе после этого, как сильно должна была подействовать на слушательниц история о несчастиях и гонениях бедного крестьянского семейства! Александре Константиновне никогда еще не приводилось слышать что-нибудь в этом роде; ей до сих пор казалось, что в одних только повестях и романах встречается совокупление таких злосчастных обстоятельств. Картина действительности так поражала ее, что она несколько раз складывала руки, как бы умоляя о пощаде, и неоднократно подымала прекрасные глаза свои к небу, как бы умоляя его о защите. У Александры Константиновны также был в запасе маленький роман, который намеревалась она передать мужу; но роман, в котором роль героини разыгрывала Василиса, умолявшая о прибавке муки, показался Белицыной до того ничтожным и бледным сравнительно с горестями крестьянского семейства, о котором говорил муж, что она не решилась даже упоминать о нем. Ее внимание и симпатия принадлежали теперь исключительно Тимофею, - le pauvre Timothee, как восклицала девица Луиза: бордоскую уроженку более всего поразил, повидимому, эпизод с сумасшедшей Дуней.
- Oh! Cette pauvre Dounia! Cette malheureuse Dounia! - не переставала твердить она, отрываясь затем только, чтобы взглянуть на Мери, которая в десяти шагах занималась изделием пирожков и булок из сырого песку.
Но тягостное впечатление, испытанное слушательницами, мигом, однакож, рассеялось и превратилось даже в состояние, близкое к восхищению, когда Сергей
Васильевич сообщил им свой план касательно Тимофея.
- Я сказал Karassin, чтобы он всех их, всех, не выключая даже и маленьких детей, привел к нам тотчас же после обеда, - заключил Сергей Васильевич.
- Bravo, m-r Belissine! C'est ainsi qu'il faut faire les bonnes actions! - восторженно произнесла гувернантка.
- Я очень рада буду их видеть, очень, очень! - сказала в свою очередь
Александра Константиновна с чувством искренней, сердечной радости, - случай этот окончательно примиряет меня с сельской жизнью. Если, с одной стороны, деревня несколько разрушает поэзию, которою привыкли мы окружать ее, зато, может быть, нигде не представляется столько случая делать истинное, положительное добро, сколько в деревне. Если бы вообще все мы жили больше в своих имениях, я уверена, тогда было бы несравненно меньше несчастных… Я очень рада, Serge, очень рада, что мы приехали в Марьинское.