- А рази мальчик-то твой? - промолвил Верстан, ставя оба кулака свои на стол.
Филипп отступил два шага и отдавил ноги Степке; Степка крикнул; отец дал ему треуха и снова обратился к нищему, но уж без прежней запальчивости.
- Нет, мальчик не мой; он мне племянник, отец его - брат родной: стало, все единственно, - сказал он, - потому больше и послал вас туда, деньги были нужны…
Коли так, на обман хотел взять, - должен был сказать об этом…
- Эх тезка, тезка! Кто ж, слышь, так делает: пошел на базар, всему миру сказал! - перебил, посмеиваясь, слепой, - так николи не водится! Эх, тезка, жаль мне тебя: маху, брат, дал; бражку пить пошел - воду нашел!..
- Чего пристал? отваливай! - сказал Верстан, поворачиваясь к Филиппу и нахмуривая седые брови.
- Деньги подай, подай деньги, что посулил! - крикнул Филипп, к которому снова возвратилось бешенство.
- Отстань, говорю; отдал я ему - чего еще?
- Врешь, леший, не отдавал! - заголосил Филипп, делая шаг вперед и плавно становясь на левую ногу.
- Усь, усь, усь! - произнес Фуфаев, надрываясь от смеха, - усь, усь… ну-кась, ребятушки! Слово за словом, тукманка в голову да плевок в бороду, тычок за тычком, оплеуха за тузом - валяй, ребята! качай во здравие!