- Serge, ты, кажется, посылал вчера на почту? - торопливо спросила
Александра Константиновна. Цель этого вопроса заключалась в том, чтобы как можно скорее оторвать мужа от мрачной картины двора, обмываемого дождем.
- Да, я посылал на почту, - сказал Сергей Васильевич, продолжая смотреть в окно, - человеку давно бы даже следовало вернуться из города, но, вероятно, его задержала погода, может быть даже благодаря милому нашему климату самая почта запоздала: эти проселки, это ужасно!..
- Oh, j'en sais quelque chose! - неожиданно воскликнула гувернантка. Она заметила, что во Франции проселки вовсе не существуют; по словам ее, там, где не было шоссе или железной дороги, все дороги обсажены тополями, величественными кленами или виноградниками; едешь как словно в раю!
- Э!.. - произнес Сергей Васильевич.
Восклицание было очевидно вызвано печальным видом двора и мыслью об окрестных проселках, которые еще резче выставили прелесть французских дорог, по которым он когда-то ездил. Он махнул рукою, нетерпеливо повернулся спиною к окну и встретился с горничной Дашей, иначе lady Furie, которая держала в руках несколько конвертов.
- Ба! письма! - вымолвил внезапно оживившийся Сергей Васильевич.
- Письма; письма! des lettres! - воскликнули в один голос остальные и радостно окружили Белицына.
- Y-a-t'il quelque chose pour moi? - спросила гувернантка.
- Non… Но вот тебе два письма, а вот мне также два.