- Нет, уж ты, матушка, не замай, брось, оставь ты это дело… уж это моя, примерно, забота… Как же, слышь, - подхватил он, принимая шутливо-озабоченный тон, - слышь, девки поют на улице, играют, потешаются… ну, знамо, и ей хочется - человек молодой! все любезнее будет, как новенький-то платочек повяжет… Ну, вот тебе, красавица, не побрезгай, возьми, - заключил старик, тряхнув пестрым бумажным платком и подавая его девушке, которая не трогалась с места.
- Мне… не надо, - проговорила она нерешительно, взглядывая на мать.
- Бери, бери; что уж тут! Бери, коли дают, - сказал старик, добродушно посмеиваясь.
- Ну, что ж! возьми, когда так… когда по душе дает, - сказала мать, обращаясь к дочери, которая взяла, наконец, платок, причем щеки ее вспыхнули, а лицо изобразило такую радость, как будто это был первый подарок со дня ее рождения.
- Ну, спасибо тебе, касатик, - подхватила мать, стараясь сохранить какое-то внутреннее достоинство, - нам хоша чужого и не надобно, а коли охота твоя такая, по душе дал, нам обижать тебя не приходится; спасибо, кормилец!
Тимофей умильно поглядывал на присутствующих и моргал глазами.
- Как уж и благодарить нам тебя! Не заслужили мы этого, касатик… Платок-то ведь, может, рубля два стоит! - промолвил он, наконец, голосом, словно не ему дали, а он вынужден был дать подарок.
- Есть о чем разговаривать! И весь-то всего гривенник стоит! - перебил старик. - Ты как из Оки-то меня тащил, не на гривенник мне добра сохранил. Вот случай привел хошь дочку твою потешить. Ну, что ж ты стоишь, красавица? Ступай, покажься на улице-то… вишь песни как знатно играют - и ты поди! - промолвил он, обращаясь к Маше.
- Что ж? сходи, поди, - сказала мать.
Маша как будто не решалась, совестилась, наконец вошла в избу; минуту спустя она явилась на дворе, повязанная новым платочком, и быстро юркнула в ворота.