- Никак и мальчик-то заснул, наследник-то мой?.. Эй, Балдай, спишь? - крикнул Фуфаев, поворачиваясь в ту сторону.
- А?.. Нет… я… ничего… добре уж оченно любопытно… добре… - сонливо провертел языком рябой Балдай.
- Рассказывай знай, рассказывай! - повторил нижегородец.
- Ну вот, братец ты мой (начал снова Фуфаев, приседая на корточки), как попробовал Тюря этой горькухи-то, что чорт сварил, больно она ему не понравилась, даже плевать начал. "Ничего, - говорит чорт: - и пиво горько, и соль солена; пей, ешь кисло да солоно, говорит, на том свете не сгниешь! Чего ты опасаешься? Это так только спервака не по скусу; тот же ведь хлеб, только пожиже, говорит; качай, говорит, почин дороже денег!" Стал его так-то присударивать; знамо, чорт на свое тянет, подольщается. Взял Тюря посудинку, опять хлебнул: "Ништо, говорит, горька-то горька, а ништо!" - "А хвати-ка еще!" - пристал опять чорт. Хватили вместе.
"Словно как и не горька", - говорит Тюря. "То-то не горька! Оно так тебе спервака показалось; знатное дело, братец ты мой, - говорит чорт: - а ну-кась еще!" Опять тяпнули по чарке. "Нет, не горька, - говорит Тюря, - право слово не горька!" - "И по-моему не горька, - молвил чорт: - так индо горло смазывает, по животику расходится да по косточкам!" Тут уж Тюря сам тяпнул, не дожидаючи. "Слышь, хозяин, - заговорил опять чорт: - что тебе задается? ничего не задается - ась?" -
"Сдается, - говорит Тюря, - еще бы хватить маненько!" - "И то дело; качай во здравие!" Качай да качай, только и разговору было. "Стой, - кричит опять чорт: - слышь, хозяин, что тебе задается? ничего не задается?" - "Сдается, - говорит Тюря,
- словно изба кругом пошла… стой, держи! закружит, завертит, проклятая… да еще уйдет, пожалуй… пру… пру… без избы останемся на зиму!.." - "Не замай, не уйдет, - говорит чорт, - она отроду никуда не хаживала; побоится идти по незнакомой дороге!" Лезло им обоим таким манером то то, то другое; повалились оба и заснули.
Проснулись; стал Тюря на голову жалиться: не подымешь никак; чорт опять горькухи принес. "Нет, не по могуте", - говорит Тюря, а сам даже стонет: "не могу", говорит.
"Да ты, братец, разом только; завсегда так водится: клин клином выгонять надыть. Я уж выпил - отлегло!" Послушал мужик, выпил бычком - и то словно отлегло… "А ну-ка, говорит, принеси-ка еще!" Еще выпили - и пошла у них лей-перелей гулянка!
Варят горькуху, пьют, словно в бочку наливают! Жена вступилась было - Тюря ее в ухо; ребятенки пристали - он кого оземь, кого об угол, а сам кричит, горло дерет: