- Знаю… хорошенькая такая…
- То есть… гм!.. не то чтоб гм! как вам, впрочем, будет угодно… Так и так, сударыня, сделайте вашу милость, заступитесь…
- Да в чем же заступиться? Я, право, не понимаю…
- Очень, то есть, обижены… сродственники, то есть, девушки этой… оченно обижаются. Я из ихних же мест, так они мне все это, примерно, сказывали: очень, говорят, обижены Карякиным…
- Федором Иванычем? - с живостью спросила Наташа.
- Федором Иванычем, сударыня… Сделайте такую божескую милость, запретите… вам стоит сказать ему - он все это сейчас, то есть, для вас оставит.
- Да что ж сказать-то?
- Да что, сударыня, проходу не дает девке! Обольщает ее всякими манерами… подсылает к ней этого Егора горбатого… то есть, такие дела…
- Лжешь! быть не может! Федор Иваныч не сделает этого! - воскликнула девушка.
Она тщетно старалась скрыть свое волнение; щеки ее пылали; в мягких, добрых глазах блеснула искра негодования; но глаза ее так же скоро потухли и помутились, когда Иван начал клясться, что все сказанное им была совершенная правда.