- Ах вы, мошенники! ах вы, разбойники! - воскликнула она, накидываясь с поднятыми кулаками на мужиков и баб, глазевших на пожар, - что ж вы здесь стоите-то - а? Ах вы, окаянные! Я вас! Скорей садись все на лошадей! все туда… Я вас! Ах вы!..
- Тетенька, - проговорила взволнованным голосом Наташа, явившаяся почти в то же время, - велите взять ведра, багры, топоры…
- Ведра берите… топоры, разбойники!.. багры, мошенники! - подхватила, плескаясь и пенясь, помещица, преследовавшая мужиков и баб, которые спешили исполнить ее приказание.
Достигнув средины улицы, она наткнулась на мужика, который зазевался.
Анисья Петровна замахнулась; оторопевший мужик вывернулся, отскочил, и Пьяшка, вертевшаяся подле, получила полновесную оплеуху. Но не время было разбирать правого и виноватого; помещица, сопровождаемая Наташей (Пьяшка отстала теперь и замолкла), пошла далее. У какой-то избы она услышала торопливый говор и топот выводимых из ворот лошадей.
- Кто это? - спросила Анисья Петровна, останавливаясь, чтоб перевести дух.
- Я, сударыня, Андрей. Со мной еще Иван, столяр. Ну, Ваня, живо садись на лошадь, - подхватил Андрей, - ведра взял? -топор взял?.. все взял?
- Взял, дядя Андрей. Держи лошадь-то, авось поспеем! - суетливо проговорил Иван, гремя ведрами.
- Ах вы, отцы мои! ах, батюшки! - воскликнула Анисья Петровна, поглядывая на зарево и всплескивая могучими своими ладонями, - да что ж это вы? скоро ли, пострелы? - внезапно подхватила она, устремляясь к другим избам, - я вас поразомну!.. Вот ведь Андрей поспел: стало, и вам можно!.. Ах ты, мать моя!.. Наташа, посмотри-ка, как разгорается-то! Уж не подожгли ли - помилуй бог?.. Андрей,
Андрей! расспроси, отчего загорелось… спроси, отчего все это, - заголосила она, снова направляясь к мазанке.