- Ваня! - крикнул он, - возьми топор, полезай скорей за мною… прежде всего стропилы подрубить надо: легче будет бревна растаскивать… А вы (тут он обратился к остальным), - как только кину веревку, тащите бревно, в какую сторону укажу…
Едва Иван очутился подле Андрея, Егор подвернулся к Карякину и начал ему что-то нашептывать; глаза горбуна не переставали кивать на Ивана, который между тем работал за четверых и то заслонялся дымом, то освещался пламенем. Внимание
Карякина скоро, однакож, отвлекли новые мужики, прискакавшие из Панфиловки; по степи кое-где слышался торопливый топот коней и приближавшиеся голоса; набат все еще звучал в отдалении.
- Ребята! нет ли лома? - прокричал Андрей.
Но дело обошлось без лома; стропила, подгоревшие в одних углах, в другом месте подрубленные Андреем и Иваном, рухнули с ужасным треском во внутренность здания, увлекая с собою дрань и доски. Черный дым и хлопья пепла повалили отовсюду; усадьба погрузилась в темноту, которая казалась чернее самой ночи; но пламя, подживленное новым материалом и не встречая теперь препятствия, вскоре поднялось высоким столбом над амбаром и снова ярко озарило усадьбу.
- Нет, моченьки нет, больно жарко! - крикнул Андрей, тщетно старавшийся обвязать веревкой конец верхнего бревна, - очень уж донимает… ничего не сделаешь!.. Иван даже все волосы сжег… Надо будет ломать с середины… народу теперь много… Шабаш, Ваня!..
С этими словами Андрей, а за ним Иван, спустились наземь. Андрей разместил полдюжины панфиловских молодцов по углам здания и велел им рубить, не жалея рук; остальных послал за водою: сам он и вместе с ним Иван присоединились к первым и лихо застучали топорами.
- Вот что, Федор Иваныч, - заговорил Андрей, когда несколько пылавших бревен сорвано было наземь, - никак ветер подымается… дует от нас к дому… видите, куда дым-то повалил?.. Возьмите-ка с собой двух молодцов да проведите их на крышу дома. Захватите только веревки, братцы! как станете на крышу, бросьте нам веревки-то, мы вам подадим ведра с водою… Смотри, не зевать: упадет галка либо огонь швырнет, сейчас заливай!.. А вы, братцы, чем глазеть, полезай на другие крыши; даром далеко, а все вернее, коли народ будет стоять с водою.
Такое распоряжение было как нельзя основательнее; ветер действительно подувал от амбара к жилому строению; огненный столб, начинавший уменьшаться, снова закручивался в воздухе и острыми длинными жалами рвался к дому; несколько горячих головешек упали даже на середину двора. Федор Иванович, бегавший из конца в конец и, очевидно, не знавший, за что взяться, выбрал трех человек и направился к дому. Егор сопровождал его; горбун то и дело забегал вперед и тушил ногами попадавшие головешки даже тогда, когда на них не было огня. Андрей, Иван и оставшиеся мужики продолжали растаскивать бревна и поливать их водою.
Минут пять спустя после того, как исчез Карякин, он снова явился. Он бежал теперь как потерянный; язык его не ворочался, но взамен руки и ноги его дрожали; вся фигура его, ярко освещенная пламенем, выказывала сильнейшее замешательство.