- Ох, батюшка, по гроб жизни стану благодарить тебя!.. посуди, отец: ведь сто рублей!.. сто рублей, батюшка! Как же ты сделаешь-то?
- Извольте видеть: этот луг для нас самые, выходит, пустяки, безделица, малое дело-с. Мы его у тех у помещиков купим-с, Анисья Петровна; я в той надежде, батюшка согласится - это, можно сказать, без всякого сомненья… А там, Анисья
Петровна, по соседству как-нибудь с вами сделаемся…
Этим обещанием Карякин окончательно примирил с собою старуху; она позвала
Пьяшку и велела принести свеженьких моченых яблок. Карякину оставалось теперь смягчить сердце девушки, оправдаться перед нею и снова возвратить ее к прежним отношениям. Отозвавшись с большою похвалою о моченых яблоках, Федор Иванович кашлянул, украдкою взглянул на Наташу, но, не встретив с этой стороны поощрения, обратился опять к старухе.
- Вот я вам рассказал теперича обо всем, что случилось, Анисья Петровна, то есть каков гусь этот разбойник и что было в этом городе; но знаете ли, ничего бы этого не было: ни пожара, ни покражи денег, ни суда, кабы не замешался тут еще один человек - право, так; его в суд-то не водили… я сам рассудил его… Не случись он, ничего бы этого у меня не было - право, так-с!
- Ах, батюшки! - воскликнула Анисья Петровна, потряхивая головою, обтянутою знаменитым чепцом.
Наташа подняла глаза, и на лице ее точно так же выразилось удивленье.
- Да-с, извольте-ка догадаться, кто бы это был такой? - сказал Карякин, взглянув на тетку и улыбаясь племяннице, которая:тотчас же потупила голову.
- Ох, отец, уж не из моих ли? Не пугай, батюшка, скажи.