- Полно вам, полно! экие шалыганы, прости господи! - вымолвила Катерина, слегка похлопывая ребятишек, которые облепили плечи и спину Ивана, - прочь пошли! Маша, хошь бы ты заступилась… Шутка, ведь сорок верст нонче прошел…
Прочь пошли, баловники!
- Ничего, тетушка Катерина, это мне ничего, право слово; значит, мне обрадовались, - твердил Иван, сильно, однакож, покрякивая под бременем трех озорников, из которых уж один, пучеглазый Костюшка, весил без малого полтора пуда.
- Эх ты, добрая душа! добрая душа! - сказала Катерина, между тем как
Маша, забыв все свои горести, смеялась звонким, веселым смехом. - Ну, однако, время, ребятушки, время; пойдем-ка ужинать, я чай, и отец нас дожидает; мы совсем забыли его… Пойдемте ужинать, - заключила она, подымая горшок с молоком и направляясь к двери мазанки.
Все последовали за нею. Солнце только что скрылось за горизонтом; снопы золотых лучей все шире и шире разбегались по чистому, слегка зарумяненному небу; все обещало назавтра ясный, хороший день.
IV
ПЕТЯ ОТЫСКАЛСЯ
Мы попросим теперь читателя переселиться в огромное, великолепное село
Сосновку. Переселение не может быть сопряжено с большими трудностями: село пользуется известностью не только в своем уезде, но даже в большей части того края.