- не артистическом расчете, а финансовом. Но на всех угодить невозможно - это уже дело давно известное. Мы можем даже по этому случаю привести в пример самого
Сергея Васильевича. Чего ему недоставало? Гостиная его произвела эффект; вечер удался даже сверх ожидания, а между тем он вдруг, ни с того ни с сего, впал в ужаснейшую хандру. Хорошее расположение духа продолжалось всего три дня, то есть ровно столько времени, сколько говорили о его вечере и гостиной. По прошествии этого срока добродушное лицо его потеряло всю свою веселость; им овладело даже чувство, похожее на то, когда человек горько ошибается в людской благодарности и видит вокруг себя одну страшную пустоту и мелкое тщеславие. Он реже стал посещать итальянскую оперу, в концерты совсем перестал ездить, в Английском клубе показывался реже и реже и если показывался, то не садился уже играть в карты, хотя, как известно, имел к этому полезному препровождению времени большую склонность.
Необыкновенная терпимость и та легкая, приятная беспечность, отличавшие всегда
Сергея Васильевича, стали изменять ему; он раздражался из-за каждой мелочи: повар, подавая ему счет в конце месяца, встречал всегда барина с нахмуренными бровями; книжки зеленщика и мясника возбуждали в нем какую-то беспокойную подозрительность; счет модистки положительно действовал на его нервы; словом, самая ничтожная бумажка с изображением цифры усиливала его хандру. Разумеется, он тщательно скрывал все это от жены: каждый раз, как являлась Александра
Константиновна, он спешил протянуть ей руку и старался улыбнуться, хотя при всем старании своем не мог скрыть выражения грусти и меланхолической задумчивости, которая тотчас же проглядывала в чертах его. Во всю длинную зиму добродушное лицо Сергея Васильевича изобразило, можно сказать, только две искренно веселые улыбки. В первый раз это случилось в тот день, как получил он запрос от марьинского управителя касательно продажи саратовского луга. Прочитав письмо, Сергей
Васильевич даже оживился и под влиянием этого оживления немедленно написал ответ, смысл которого заключался весь в этих простых, но выразительных словах:
"Продать, продать как можно скорее!.." Он искренно повеселел еще в тот день, когда
Герасим прислал ему деньги, полученные за луг от гуртовщика Карякина.
Хорошее расположение духа, овладевшее Белицыным, было, однакож, очень непродолжительно, к великому огорчению Александры Константиновны. Съездив два-три раза в Английский клуб и дав в своей новой гостиной маленький the dansant в день рождения Мери, Сергей Васильевич впал снова в хандру. Александра
Константиновна прибегала ко всем возможным средствам и мерам, чтоб рассеять, развлечь мужа, - все было напрасно. Белицына была так умна, что не могла не заметить усилий, какие делал муж, чтоб скрыть от нее причины своего расстройства; она была такою честною и доброю женою, что не могла этим не огорчаться. Так как