- Эй, слышь, рукам воли не давай! - сказал он, размахивая гармонией.
Одним ударом кулака Глеб послал гармонию на самую середину огорода.
- Батюшка, брось его! Оставь лучше! - воскликнула бледная как смерть Дуня, бросаясь к старику.
Но тот сурово оттолкнул ее и снова, грозный, дрожащий от гнева, подошел к Захару.
- Так вот ты какими делами промышляешь! - вскричал старик задыхающимся голосом. - Мало того, парня погубил, совратил его с пути, научил пьянствовать, втравил в распутство всякое, теперь польстился на жену его! Хочешь посрамить всю семью мою! Всех нас, как злодей, опутать хочешь!.. Вон из моего дому, тварь ты этакая! Вон! Чтобы духу твоего здесь не было! Вон! - промолвил старик, замахиваясь кулаком.
- Погоди, брат, драться не велят! - произнес Захар, отступая, но все еще молодцуя: присутствие Дуни придавало ему некоторую храбрость. - Уйду; что ж такое? Надо, я чай, рассчитаться…
- Какие с тобой расчеты, нищий! Ты мне еще должен, не я тебе. За две недели забрал деньги вперед, а еще расчетов требуешь… Вон, говорю, вон ступай с того места, где стоишь!.. Ступай, говорю! Не доводи до греха… Вон!
- Уйду. Что куражишься! Не больно испужались… не на таковского напал. Уйду, не заплачу… Дай пожитки взять! - промолвил Захар с чувством достоинства.
Глеб отворил ворота ударом кулака, вошел на двор, сорвал с шеста тулупчик и картуз работника, единственные его пожитки, вернулся в проулок и бросил их к ногам Захара. Захар успел уже в это время завладеть гармонией.
- Можно и потише, - проговорил Захар, подбирая тулупчик.