То была хорошенькая девочка лет восьми, с голубыми, как васильки, глазами, румяными щечками и красными смеющимися губками; длинные пряди белокурых шелковистых волос сбегали золотистыми изгибами по обеим сторонам ее загорелого, но чистенького, как словно обточенного личика. Она собирала валежник. Связка сухих ветвей лежала на руке девочки и, свесившись немного набок, обнажала полное загорелое плечико, привлекательно круглившееся на складках белой рубашки, которая прикрывала только до колен ее тоненькие быстрые ножки. Застигнутая врасплох, певунья остановилась как вкопанная, пугливо взглянула на мальчиков и, раскрыв губки, выпустила валежник, который, ветка за веткой, посыпался на песок.
- И то девчонка! Ишь ее как распевает! - сказал Гришка, осматривая ее с любопытством.
- Ты чья? - спросил Ваня.
Девочка молчала. Валежник продолжал сыпаться к ногам ее.
- Что ж ты не говоришь ничего?
- Запужалась добре: знает, с разбойниками повстречалась! Ведь мы разбойники! - воскликнул Гришка, подпираясь в бока кулаками и страшно хмуря брови.
- Вишь… как же… разбойники! - проговорила девочка, ободренная смехом Ванюши.
- Вестимо, разбойники!
- Да ты отколе? - продолжал расспрашивать Ваня.
- А с озера, чай! - отвечала девочка.