– Не правда ли?... Ну.... ну, а живопись? c'est si agréable la peinture! n'est ce pas?[7] Рафаэль... Айвазовский.... c'est si beau![8]...
– О, конечно!
– Да, не правда ли?... Но ведь и скульптура также... Это искусство, которое... n'est ce pas?[9]... Микеланджело... Пимеонов...
И так далее.
Перейдем теперь к восторженным.
Вы спрашиваете: "Кто эта дама?" – "Очень милая женщина" отвечают вам: – "но только ужасно как éxaltée[10], – чересчур уж восторженна!"
Часто вот это что значит: у дамы огня или восторженности на пятнадцать копеек; но она хочет убедить вас, что у нее того и другого на сто рублей.
Такая дама неоспоримо принадлежит к категории скучных.
Вы говорите самую обыкновенную вещь; говорите, например, что угнетение возмутительно; дама делает прыжок, судорожно схватывает вашу руку и восклицает: "благодарю вас! о, благодарю!... Я в вас не ошиблась!... я знала, что вы благородно думаете! всегда знала!... уверена была в этом!... Да, угнетение, – это ужасно! это возмутительно, чудовищно! омерзительно!..." затем следует новый прыжок и новое пожатие руки.
Иногда впрочем, искренняя, неподдельная восторженность также скучна и утомительна, как и искусственная. Говорите вы о Короле Лир, – дама или барышня мечется, как пифия на треножнике[11]; читаете им стишки Мерзлякова: "ах, как мило! Charmant![12] Прелесть!..." Показываете картину знаменитого мастера: "превосходно! обворожительно! удивительно!" Развертываете литографию с изображением собачки: "мило! délicieux![13] прелесть!" Впрочем, с дамами и барышнями, – особенно хорошенькими, – редко бывает скучно; приходя в восторг (искусственно или естественно), они оживляются и кажутся тогда еще милее; вы любуетесь ими и это служит вам развлечением от скуки.