— Об этом можешь не беспокоиться. Раз я сказал — значит, напишу.
Наконец Теджус и Диджус уселись на телегу, и конь Ансис начал степенно вышагивать.
Проехав немного, Теджус сказал:
— Не можешь ли ты подогнать Ансиса? Так мы до Октябрьских праздников в порт не попадем.
— Попадем! — пробормотал Диджус и даже не подумал пошевелить вожжами.
Он помнил, как отец перед отъездом посмотрел на свои серебряные часы и сказал: «Езжай, сынок, шагом. Времени у вас достаточно». А если отец сказал, значит так и есть. Его часы никогда еще не ошибались, а когда пароход отходит, отец знал лучше всех.
Теджус хотел было запротестовать против равнодушия Диджуса, но вдруг его охватило тяжелое чувство. Дело в том, что за все лето он ни разу не вспомнил об одном любимом существе, которому клялся, что будет вспоминать его не меньше двух раз в день: утром и вечером. Этим существом был маленький попугай Пецис. Его купила мама в зоологическом саду. Правда, говорить Пецис не выучился, у него к этому не было никакого таланта. Больше месяца Теджус мучился, полностью исчерпав весь запас терпения и все свои педагогические способности, но, кроме однообразного скрипучего крика, от Пециса ничего нельзя было добиться. Не научился он делать и сложных полетов. Целые дни сидел он на шкафу, равнодушно оглядывая комнату. Если его оттуда сгоняли, он перелетал на люстру и с таким же равнодушием продолжал сидеть там. Единственное, чего удалось Теджусу достигнуть, — это приучить Пециса по вечерам слетать на свист со шкафа. Пецис садился Теджусу на руку и позволял засовывать себя на ночлег в клетку… Что-то делает Пецис теперь? Как он провел лето? Не забывала ли мама кормить его и поить? Не улетел ли он вообще через окно?
— Знаешь что?
— Не знаю, — ответил Диджус.
— Я забыл тебе рассказать. У меня в Риге есть прекрасный попугай, который уже почти говорит.