А пристав отправился к мужикам и сказал им, что покончил свое дело. Тут они пришли и покатили бочку к воде. Бочка уж покатилась, а пастух и крикнул из нее: «Я весьма охотно приму на себя должность судьи!» Мужики подумали, что это им Мужичонка кричит, и стали говорить между собою: «Еще бы ты не принял! Да только ты сначала там внизу-то осмотрись», – и скатили бочку в воду.
Затем направились они домой, и когда пришли в деревню, то первым им попался навстречу – кто же? Мужичонка! Гонит себе преспокойно стадо баранов и выглядит веселым и довольным.
Мужики изумились и стали говорить: «Мужичонка, да откуда же ты взялся? Неужто из воды вылез?» – «Ну, конечно! – отвечал Мужичонка. – Сначала-то я погрузился глубоко-глубоко, на самое дно; там вышиб крышку у бочки и вылез из нее, и вижу: кругом-то все луга, зеленыепрезеленые, а на них баранов премножество, вот я оттуда и прихватил себе стадо». – «А там небось и еще осталось их много?» – заговорили мужики. «О, да! Гораздо больше, чем вам нужно».
Тогда мужики и уговорились между собою, что все они тоже добудут себе оттуда же баранов – каждый по стаду; а судья-то кричит: «И я вперед всех!»
Пошли они гурьбою к воде, а день-то был ясный, и по голубому небу похаживали облачка, что зовутся барашками; они и в воде отражались, и мужики так и завопили: «Вот они! Барашки-то! По дну под водою так и бродят!»
Старшина даже вперед протискался и говорит: «Я первый брошусь, чтобы там осмотреться на досуге». Да в воду бух, только вода забулькала…
А мужикам и покажись, что он им сказал: «За мной, ребята!» – вся гурьба ринулась вслед за ним в воду…
Так вся деревня и вымерла; а Мужичонка всем им наследовал и зажил богато-пребогато.
ЦАРИЦА ПЧЕЛ
Два королевича однажды вышли на поиски приключений и повели такую дикую, распущенную жизнь, что и дома не появлялись. Их младший брат, которого все называли дурачком, пустился в путь, чтобы разыскать своих братьев. Когда же он их отыскал, они стали над ним смеяться, что он, мол, со своей простотой задумал пробить себе по белу свету путь, а они-то оба, хоть и умнее его, не могли своего пути сыскать.