Рощин закурил, вспоминая прежние удачные дни и мечтая о будущих.
«Вот хорошо провезти рублика за два с барышней на стрелку, а оттуда в ресторанчик да за простой – рубль, да махнуть в „Аквариум“ или „Олимпию“, а поутру на тони. И все бы так подряд, до утра. Десятка уж тут как тут». Вспоминались ему швыряющие деньгами пьяные котелки, манишки грудастые, пальцы с перстнями. «Это все есть, не уйдет». Рощин повеселел, выпрямился и вдруг увидел, как из магазина, куда зашел седок, выскочил, махая руками, приказчик, тут же собралась кучка народа и, расправляя усы, устремился к магазину городовой.
Рощин не успел тронуть вожжами, чтобы подъехать и расспросить в чем дело, как из толпы закричали:
– Извозчик!
Недоуменно мигая, приблизился он к толпе и остановился.
– В больницу повезешь. Эй, – крикнул городовой, пятясь задом, и что-то с усилием вынес из дверей; ему помогал приказчик.
Рощин вздрогнул, похолодел и перекрестился. На руках приказчика и городового висел, согнувшись, повернув набок окровавленное лицо, седок.
– Тут же леворвер купил, – сочувственно сказал дворник на вопрос любопытного прохожего, – оружейный магазин это.
– Господин городовой… – затосковав, сказал Рощин, – а кто мне деньги – четыре я рубля выездил, пропадут, што ль? А за больницу-то?
– Ты поразговаривай, – мстительно прошипел городовой, – я тебе дам, – и, повернувшись к толпе, крикнул: