Все трое легли спать на старых мешках, от которых еще пахло мукой. Агафьин подбросил сена, а Гранька вынес зипуны. Еще поговорили о земляках, рыбе, Москве. Наконец, Агафьин уснул, храпя во все горло. Старик и сын, словно по уговору, сели. Обоим не спалось в духоте ночи, впечатлений и дум.
– Да, буду здесь жить, – громко сказал Михайло. – Как ехал – мало об том думал. Приехал – вижу, место нашел себе. И спокойнее.
– Живи, – сказал Гранька, – рыбу ловить будем.
– И деньги есть.
– Утресь рачни посмотрим. Сколь тебе годов-то теперь, Миш?
– От твоих тридцать долой, только и есть.
Укладываясь, оба думали и заснули, подобрав ноги.