– Ну, что? – неохотно отозвался юноша. Он знал, что старик уже качает головой, и избегал смотреть на него.
Голова Эноха пришла в движение, ритмически, как метроном, падала она от одного плеча к другому и обратно. Это продолжалось минуты две. Наконец старик погрозил пальцем и крикнул:
– Не будь олухом, Тарт!
– Я им и не был, – возразил юноша, – но что здесь особенного?
– Ах, Дрибб! – сказал Энох, в волнении опускаясь из кровать. – Это моя вина. Нужно было раньше предупредить его. Я виноват.
– Пустяки, – возразил Дрибб, с серьезной жадностью в глазах глядя на пушистых бобров.
– Тарт – и вы, Дрибб… нет, Дрибб, не вам: у вас свой взгляд на вещи. Тарт, послушай о том, что такое город. Я расскажу тебе, и если ты после этого все же будешь упорствовать в своем безумстве – я не стану возражать более. Но я уверен в противном.
Неясные огоньки блеснули в глазах Тарта.
– Я слушаю, старик, – спокойно сказал он.
– Дрибб, дайте водки!