— Там начинаются дачи, — сказал Петлин, указывая рукой вперед. — Ясли примыкают к деревне со стороны реки. Мы еще перейдем мостик.
— Кто же будет она? — глубокомысленно спросил я. — Дар предчувствия изменяет мне. Чиновница ли с чулком, кормилица в кокошнике или шалая бабенка благородного звания, с которой нужно зевать, есть глазами и ухмыляться?
— Но ведь это все хорошо, — лениво ответил Петлин, — это забавно.
— А ведь ты женатый человек, — не удержавшись, заметил я, — скоро жена приедет.
Петлин опередил меня шага на два, помолчал и, обернувшись, тихо сказал:
— Не приедет. Мы ведь поссорились.
Дрянной настил мостика зашевелился под моими ногами. «Зачем он портит мне настроение, говоря, что поссорились, — думал я, попадая каблуками меж бревен, — вот эти неврастеники из самого веселого похождения выжмут грусть, а я человек цельный».
Мы стояли у дач. Редкие, через два-три дома, светились распахнутые настежь окна. Петлин, почувствовав в темноте мой вопросительный взгляд, сказал:
— А ну их! Пойдем дальше. Здесь меня что-то не тянет распоясываться.
Он взял гитару и тронул низко зазвеневшие струны.