— Я русский, — ответил я, вытаращив глаза, и назвал себя.
Он продолжал пристально смотреть мне в глаза, затем нахмурился и громко сказал:
— Я — здешний и не понимаю вас.
Сказав это, он отошел и скрылся; тотчас же отошли от меня и любопытные, привлеченные звуками неизвестного языка.
«Это русский», — сказал я себе, интересуясь соотечественником в данный момент более, чем новым видом птицы ара, открытым мною две недели назад.
Хозе дернул меня за плащ.
— Еще одну бутылку — и спать? — вопросительно заявил он нежным, как флейта, голосом.
Я разрешил ему делать все, что он хочет. Затем, выйдя из гостиницы, осмотрелся и подле дверей увидел сидящего на каменистом выступе почвы неизвестного русского.
Он был, казалось, в глубокой задумчивости, но, услышав мои шаги, обернулся с поспешностью человека, привыкшего быть настороже в этих опасных природою и людьми местах. Я сказал:
— Встретить мне вас и вам меня тут — это не совсем то же, что на углу Дворянской и Спасской. Я думаю, мы могли бы поговорить с интересом.