— Какое-то синее пятно, — сказал он, — вероятно, синяк.
— Вот это может быть, — подхватил Бартон, рассматривая рану выше локтя, из которой обильно текла кровь. — Я никому не позволю смеяться, ей-богу.
Доктор, щурясь, нагибался все ближе к Бартоновой шее.
— Когда тебя так хватит громом, как хватило меня, — продолжал Бартон, — я думаю, будет синяк.
— А вас хватило? — спросил доктор.
— Еще как! Я шел это, понимаете, близ ручья, как треснет сверху! Я и полетел через голову!.. Да ничего, кость здоровая.
Доктор взял губку, смочил ее и потер шею Бартона.
— Это-то ничего, — сказал тот, — вот в боку дыра — это поважнее.
— Ну, все-таки, — сказал доктор, — лечить, так лечить!
Бартон начал стонать. Доктор, приблизив к шее Бартона сильную лупу, увидел интересную вещь. На белой полоске кожи ясно обозначался рисунок синего цвета, похожий на старинные фотографии; контуры его были расплывчаты, но до странности походили на всем известную статую «Ленивой Матери». Поднятые вверх руки статуи обозначались особенно ясно. Внизу с раскинутыми руками и ногами лежал человек.