— По-моему — рано; осада еще не выдержана, — ровно повышая голос, заявил Гельвий.
— Значит, я буду завтра убит, — сказал Геслер и встал.
— Почему — завтра? — спросил Егер. — Не верьте предчувствиям. Сядьте! Я тоже поставлю несколько золотых. Я думаю, господа, что перед опасностью каждый хоронит себя мысленно.
— Нет, убьют, — повторил Геслер. — Я ведь не жалуюсь, я просто знаю это.
— Пустяки! — Егер взял брошенные карты, стасовал колоду и стал сдавать, говоря: — Мне кажется, что даже и это, то есть смерть или жизнь на войне, в воле человека. Стоит лишь сильно захотеть, например, жить — и вас ничто не коснется. И наоборот.
— Я фаталист, я воин, — возразил Крисс, — мне философия не нужна.
— Однако сделаем опыт, опыт в области случайностей, — сказал Егер. — Я, например, очень хочу проиграть сегодня все деньги, а завтра быть убитым. Уверяю вас, что будет по-моему.
— Это, пожалуй, легче, чем наоборот, — заметил Гельвий, и все засмеялись.
— Кто знает… но довольно шутить! За игру, братцы!
В молчании продолжалась игра. Егер убил все ставки.