— Ну, завтра поговорим, — сказал Михаил. — Положи меня, старик, дай вздохнуть.
Он осмотрелся. Ночевье не изменилось, камыш, вода и избушка были на старом месте.
Все трое легли спать на старых мешках, от которых еще пахло мукой. Агафьин подбросил сена, а Гранька вынес зипуны. Еще поговорили о земляках, рыбе, Москве. Наконец, Агафьин уснул, храпя во все горло. Старик и сын, словно по уговору, сели. Обоим не спалось в духоте ночи, впечатлений и дум.
— Да, буду здесь жить, — громко сказал Михайло. — Как ехал — мало об том думал. Приехал — вижу, место нашел себе. И спокойнее.
— Живи, — сказал Гранька, — рыбу ловить будем.
— И деньги есть.
— Утресь рачни посмотрим. Сколь тебе годов-то теперь, Миш?
— От твоих тридцать долой, только и есть.
Укладываясь, оба думали и заснули, подобрав ноги.