— Водки, — сказал Ар. — Меня трясет, и я понимаю тебя плохо.
— Есть. — Зитнер мигнул стойке. — Сова, дайте водки, один стакан, и большой. Слушай, Жетон. Я украл письма, большой пук любовных писем к богатой замужней женщине. Это чистые деньги. Письма были в шкатулке, я бросил ее в канал. За письма дадут десятки, а может быть, сотни тысяч. Смекни. Мне некого послать с ними, кроме тебя. Шантаж должен сделать джентльмен; простому вору дадут по шее или дадут в десять раз меньше, чем следует. Мошенник крупного полета, каким ты должен показаться той даме, особенно если тебя одеть с иголочки, вытрезвить и надушить — внушит страх и почтение. А за почтение надо платить дорого.
— Недурно, — сказал Ар.
— Да. Я вижу, кто ты. Ты барин. Для этого дела, Жетон, нужен барин.
Ар думал и напивался. Он пил большими глотками, быстро хмелел. Слова Зитнера наполнили «Астру» призраками. Ар промотал состояние и хорошо знал, что дают деньги. Лучезарное сияние их коснулось его души. Он пил и был в прошлом, упоительном, как величавый, певучий бал, полный праздничных лиц.
«Последняя гадость, — сказал он мысленно, — последняя — и новая жизнь. Мне дадут ее деньги, много денег». Он грустно и решительно улыбнулся.
— Я готов, — сказал Ар, — что нужно делать теперь?
— Иди.
III
Было совсем светло, когда Зитнер разбудил Ара. В просторной, хорошо обставленной комнате появился грибообразный старик с замкнутым и ехидным лицом. Ар лежал на кушетке; ему было удобно, мягко и весело.