Еще эти темные, но горячие слова грели ее порывом теплого ветра, как все внезапно остановились: на лестницу вбежал солдат, крича: – Карета уехала! Там перебесились все лошади: дрожат и рвутся, кучер ничего не мог сделать. Рванул, и понесли!
Гул восклицаний покрыл эти слова; меж тем шествие сбилось в кучу и, когда выровнялось, уже прозвучали торопливые приказания. С глубоким наслаждением слушала Тави, как часть солдат, покинув ее, загремела по ступеням вниз – что-то улаживать и выяснять.
– Вот вам, – сказала она сквозь зубы. – Лошади-то умнее вас!
Оставшиеся с ней, подталкивая ее, свели девушку на озаренный окнами дома двор, где, повскакав в седла, с трудом удерживали чем-то напуганных лошадей; они ржали и били копытами, пятясь или шарахаясь с фырканьем, полным ужаса.
– Ну, что же делать? – сказал кто-то с досадой.
– Сажай девушку на седло, – крикнул другой. – Смотрите в оба и помните, что случай опасный!
– Оружие наготове!
– Стой: держи арестованную посередине!
– Чего он боится? – прозвучал осторожный шепот.
– Это никому неизвестно, тут сам черт не поймет ничего.