— Никогда, — сказала она с важностью… — Вы тоже были ко мне очень, очень добры. Вы — такой…
— То есть — какой?
— Вы — добрый.
Вставая, я уронил шляпу, и Дэзи бросилась ее поднимать. Я опередил девушку; наши руки встретились на поднятой вместе шляпе.
— Зачем так? — сказал я мягко. — Я сам. Прощайте, Дэзи!
Я переложил ее руку с шляпы в свою правую и крепко пожал. Она, затуманясь, смотрела на меня прямо и строго; затем неожиданно бросилась мне на грудь и крепко обхватила руками, вся прижавшись и трепеща.
Что не было мне понятно, — стало понятно теперь. Подняв за подбородок ее упрямо прячущееся лицо, сам тягостно и нежно взволнованный этим детским порывом, я посмотрел в ее влажные, отчаянные глаза, и у меня не хватило духа отделаться шуткой.
— Дэзи! — сказал я. — Дэзи!
— Ну да, Дэзи; что же еще? — шепнула она.
— Вы невеста.