Джесси вернулась в город; она устала и ослабела. Мрачная, настроенная скептически, Джесси захотела увидеть Еву, дом которой был ей почти по пути. Джесси вошла в гостиную, где ее встретила Ева, сообщившая, что собралось несколько человек. Вечер вышел удачен; все оживлены, и, вообще, весело.
— Ты еще бледна, — сказала Ева.
— Опять я бледна?! — встревожилась Джесси. — Мне это уже сказали сегодня. Очень бледна?
— Не… очень. Что же с тобой? Покажи язык.
— Вот язык. — Джесси высунула чистый язык и увела его назад. — Прежде чем я войду, я сяду. Дай мне пить, пожалуйста.
— Сейчас. Но чего? Воды с лимоном? Есть лимонад.
— Дай много воды, немного с вином. Ева вышла и принесла напиток сама. Утолив жажду, Джесси сказала:
— У меня ничего не болит, но я чувствую себя странно, — как будто подменили мое тело: оно не смеется. А внутри — преграда, доска.
— Теперь, когда Моргиана уехала, ты отдохнешь, — прямо сказала Ева. — Она зла и хитра.
Джесси выслушала это молча, понурясь; затем подняла расстроенное лицо, по которому к слабо улыбающемуся рту скользнула слеза.