— Почему ты вообразила, что Детрей глуп?
— Я почувствовала, что глуп. Сегодня глупее, чем когда-либо, — сказала Ева с упрямством, вызвавшим у ее отца молчаливое удивление.
— Да… Иметь такую сестру! — сказал он после небольшого молчания.
Ева тоже помолчала, чтобы дать вполне развиться мыслям, обусловившим фразу Готорна, и подкрепить их.
— Ответа нет, — сказала она задумчиво. — Говорить можно много, а решения бесполезны. Что лучше в положении Моргианы? Смерть или жизнь? Я уклоняюсь от ответственности сказать что-нибудь — в тоне закона.
— Мне кажется, что ты приписываешь Моргиане несуществующее. Женщины ее типа часто самодовольны.
— Нет. Она очень умна и беспощадно озлоблена.
— Низкая или высокая душа — вот в чем вопрос, — сказал Готорн. — Посмотри на некрасивую резеду.
Глава XVIII
Оставшись один, Детрей прошел бесцельно по улице и повернул, тоже бесцельно, обратно. Стоял такой отравляющий и ослепляющий зной, что даже мысли изнемогали. Редко показывался прохожий, стараясь идти в полосе тени возле домов. С тяжелым от зноя и любви сердцем Детрей прошел к скверу Дурбана, где среди огромных агав фонтан гнал струи скачущих брызг. Безумно захотелось ему воды, льду, тени, пронизывающей сырости погреба. Между тем, оставалось не более часа до первого веяния прохлады, когда ветер с моря умеряет пламенение дня. Но этот остающийся час таил муки серьезные. Детрей разыскал винный погреб, куда набилось уже довольно народу, попивая красное вино со льдом, и уселся в самом конце длинного помещения, около бочек. Отсюда был виден ему солнечный блеск полукруглого входа.