— Я виновата, Мори, я ужасно виновата; я приехала, чтобы ты простила меня! Я буду у тебя ночевать!
— Нетти, вы более не нужны, — сказала Моргиана горничной, — идите. Джесси, ты помешалась? — спросила она, когда горничная закрыла за собой дверь.
— Я помешалась. Меня помешало письмо. «Лгать», — подумала Моргиана, догадываясь уже о том, что предстоит ей.
— Хорошо, письмо, однако пройдем в столовую. Ты совершенно больна; твой вид ужасен. Кто отпустил тебя?
— Ах, теперь все хорошо! — вскричала Джесси, идя за ней. — Но ты накажи меня! О, как я измучилась как настрадалась я за эти часы! На письмо, на, возьми и прочти, и догадайся, кто мог написать так!
В небольшой комнате, куда они вошли, Джесси прилегла на диван, затем приподнялась и подперла рукой голову. Моргиана прочитала письмо, медленно ходя перед глазами сестры, и поняла, что Гервак жива. «Да, лгать», — сказала она себе, но ее лицо отказалось лгать в эту минуту; оно стало белым и диким. Не владея собой, Моргиана скомкала письмо; растерявшись, она стала перекладывать его из руки в руку; наконец, сунула в карман юбки. В этот момент, по ее лживым и упорным глазам, девушка узнала всю правду. Зная ее теперь, она не могла верить; знала и не верила.
— Отдай мне письмо! — вскричала Джесси, протягивая руку. — Отдай письмо, Моргиана! Я должна умереть с ним!
— Что ты кричишь? — угрожающе шепнула Моргиана. — Можно подумать, что я изверг. А! Ты не разорвала с негодованием злое письмо; ты поверила, спешила оскорбить меня?! Письмо написал подлец; кто он? как я могу знать?!
— Моргиана, немедленно говори!
— Не кричи. Если ты больна, оставайся здесь, но не терзай меня. Я не позволю тебе кричать.