— Да, вы никогда не пили виски, — сказал старик, смотря на ее изменившееся, с закрытыми глазами лицо, по которому прошла судорога. — Ничего, так будет хорошо!
Джесси перестала дрожать. Ее истерзанная душа затихла, тело согрелось. Особая, заманчивая теплота алкоголя, при ее горе и страхе, напоминала временное прекращение мучительных болей, и, глубоко вздохнув, она прислонилась к камню, отражавшему вокруг нее жар костра. Костер слегка летал перед ней, в то время как старик то приближался, то отдалялся.
— Отвратительное снадобье! — сказала Джесси, получив дар слова. — Но жажды у меня теперь нет. Лишь голова кружится. Благодарю вас; но как же вас зовут и кто вы такой?
Старик налил себе стакан и, выпив, задумчиво погладил усы.
— Мое имя Сайлас Шенк. Я был бродячий фотограф. Что зарабатывал, то проживал; жил один и умру один. Для работы уже не гожусь; виски хочет, чтобы ему платили по счету, а счет большой. И я увидел, что жизнь кончена. Теперь я направляюсь к одному приятелю в Лисс; ему тоже шестьдесят лет. Мы вместе с ним проживем конец жизни, смотря, как живут другие.
— До восьмидесяти лет не надо сдаваться! — возразила Джесси. — За двадцать лет может много случиться нового! Я убеждена в этом!
— Самомнение молодости! — сказал Шенк, бросая сучья в костер. — А куда вы идете?
— Я скоро пойду к сестре, — ответила Джесси, смотря на драгоценные камни костра. — Ее тоже зовут Джесси. Она живет на красивой дороге, — там, внизу, где лес висит над морем. Она меня спасет. Одна женщина отравила меня.
Джесси прилегла, а Шенк смотрел на нее, размышляя, как много девушек, брошенных своими возлюбленными. Некоторые умирают, другие сходят с ума…
— Та женщина считалась моей сестрой, — говорила Джесси, и ей чудилось, что она лежит у пылающего камина. — На красивой дороге, в том доме, где синие стекла и золотая крыша, живет моя сестра, Джесси. Но ту женщину уличили, она призналась сама. Та была привезена с севера. Я сейчас пойду к Джесси. Не правда ли, странно, что одно имя? Этого еще нигде не бывало, но так вышло. Я сразу узнала ее, а она меня. Моргиана сделала так, что у меня теперь старая душа. А мне всего двадцать лет! Да, силы вернулись, я могу скоро идти…