— Какое-нибудь ехидство? — спросил Футроз, намереваясь пощупать сверток. Но поднялся крик:
— Тампико, это нечестно!
Футроз позвонил и приказал слуге принести мишень, а также малокалиберную винтовку, пуля которой была не толще карандаша записной книжки. Мишень поместили на террасе, раскрыв стеклянную дверь гостиной. Стрелять следовало, став у внутренней двери, шагах в двадцати от мишени. Это был квадратный картон на верху треножной подставки; концентрические круги картона имели цифры от центра к окружности: 500, 250, 125 и т. д., а центр — черный кружок диаметром в один дюйм — означал тысячу.
— Ну, Элли, — сказал Футроз, заряжая винтовку, — иди сюда. Стань вот так.
— О папа, я отлично все знаю. — Элли, сжав губы, нахмурясь и приложив к плечу ружьецо, отставила широко ногу вперед, но от внезапного страха забыла все уроки, как берется прицел, и, нажимая пальцем мимо курка, стала жмуриться. Дуло ружья поднялось вверх, качнулось, и, крепко зажмурясь, стараясь не слышать визга убежавших за ее спину зрителей, Элли нашла курок и пальнула в золоченый карниз.
Настало глубокое, унизительное молчание.
— Что? Я попала? — сказала Элли, затем, вся красная, со слезами в глазах, осторожно, положила винтовочку на ковер и ушла к дивану, где села, схватила отца за плечо и, спрятав лицо на его груди, расхохоталась.
— Хочешь еще попробовать? — спросил Футроз. — Но только с моими советами?
— Благодарю. Попробуйте кто-нибудь так, как я.
— Действительно! — сказала Рой.